Господь всесилен — помни это,
Нет сил — противников Ему,
Зимою может сделать лето,
Убрать и солнце и луну.
Потушит звезды — если надо,
Сотрет и реки и леса,
Без упреждения-доклада,
Как пожелает это Сам.
Но не желает — значит, терпит;
Но не желает — что-то ждет;
Но не желает — смертным верит,
Не превращает землю в лед.
И ты подумай, человече,
Пред кем себя возносишь ты,
Зря пред собою бисер мечешь
Шагая в когти пустоты.
Господь — спасение и награда,
И ты рожденный не скотом,
Запомни — это помнить надо,
А остальное жди потом.
* * *
Не надо ломать и коверкать —
Всему есть обычный конец:
Никто не уйдет от смерти,
И старость узнает, юнец.
А если обрезать вершину
У тополя — вырастет пять,
И разрастется вширь он,
На стройность тогда наплевать.
О эти б слова не на ветер,
Снега их пусть не заметут:
«Не надо ломать и коверкать
Ни душу, ни красоту».
* * *
Это кто там по белой равнине
Удаляется точкой простой?
Вот и все, нет ее, словно вымели,
Лишь мороза все крепче настой.
Лишь полыни тоскливее ветки,
Да застывшие чьи-то следы.
Слава Богу, сегодня безветрие,
А от ветра жди новой беды.
Вечер синие дали развесит,
И тревоги прибавится вес...
Это кто шёл к не ближнему лесу?
Это кто так внезапно исчез?
* * *
Я эту жизнь ругать не стану
Не в поздний час, и не с ранья.
Когда дышать я перестану —
Всем станет ясно — умер я.
Все будет во дворе обычно,
Ничто не переменит вид, —
Подумаешь — исчезла личность!
Потух какой-то индивид!
Но, а потом, вполне возможно —
На кладбище, и нырк — в провал.
Так с жизнью расставаться должно,
Которую ты не ругал.
* * *
Пусть будет и легко и тихо,
И в радость светлое вино.
Один лишь существует выход,
Пока другого не дано.
Ты по траве весенней бегал,
Встречал улыбки и лучи;
Признайся, многое изведал,
От жизни много получил.
Другим удачи пусть и песни,
Другим искать и находить.
Другого нет исхода если,
Ну, значит, так должно и быть.
НЕ ДЕРЖИ ЗА КРЫЛО
Кто не может летать,
Тот не рвется в полет.
Кто не любит, тот боли
Чужой не поймет.
Не поймет если сам
Не срывался в обрыв,
А до этого он
И умен, и игрив.
Но не надо винить,
Упрекать, осуждать —
Кто не в силах того
Иль другого отдать.
Убеди себя: море
не одолеть.
Убеди себя: морю
Не обмелеть.
Даже если тропе
Не зарасти —
Не держи за крыло птицу —
Ввысь отпусти.
ЗА ГОРИЗОНТ
Ну, кажется, всего хватает —
Быть успокоенным резон.
Но нет — он в облаках летает,
Бросает взгляд на горизонт.
Его зовет с собой дорога,
Готов бежать хоть нагишом.
Кто требует от жизни много —
Порой и малого лишен.
Нельзя прибиться к птичьей стае,
Нельзя звезды достать рукой.
Но чудаков не убывает,
А с ними жив и непокой.
Известно — горизонт обманчив,
Как лести громкая строка.
И все же пышный одуванчик
Ждет дуновенья ветерка.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
